Песнь о вещем Моргине
		Как ныне сбирается вещий Моргин
		  Отмстить докучающим оркам,
		Могучего клана младой властелин
		  Зовёт всех бойцов на разборку;
		Свою он дружину собрал на скале,
		Верхом восседает на верном козле.

		Из тьмы из пещерной вдогонку ему
		  Выходит савант многомудрый,
		Он Гектору служит и только ему,
		  Его предсказания хмуры,
		Средь глиняных жизнь всю провёл он пластин…
		И к мудрому старцу подъехал Моргин.

		«Скажи, бородатый посланец богов,
		  Что сбудется в жизни со мною?
		И скоро ль, на радость соседей-врагов,
		  Могильной засыплюсь землёю?
		Открой мне всю правду, развеется мгла:
		В награду любого возмёшь ты козла».

		«Саванты не ищут даров от владык,
		  И дар им богатый не нужен;
		Правдив и свободен их вещий язык,
		  И с волею Гектора дружен!
		Грядущие годы сокрыты в воде;
		Но вижу судьбу по твоей бороде.

		Запомни же ныне ты слово моё:
		  Судьба хоть тебя и тряхнула,
		Победой прославлено имя твоё,
		  Твой герб на вратах Наргун-Дула;
		И камни, и лава покорны тебе;
		Завидует недруг столь дивной судьбе.

		Ты стоек и мудр, процветает твой клан
		  В часы роковой непогоды,
		В митрильной броне ты не ведаешь ран,
		  Щадят победителя годы…
		Все дварфы хотят быть такими как ты;
		В узбаде находят Дунора черты!

		Козёл твой с тобою всегда и везде;
		  Он, чуя господскую волю,
		То смирно стоит, небрегая беде,
		  То мчится по бранному полю.
		И холод, и сеча ему ничего…
		Но примешь ты смерть от козла своего».

		Моргин усмехнулся — однако чело
		  И взор омрачилися думой.
		В молчаньи, рукой опершись на седло,
		  С козла он слезает, угрюмый;
		И верного друга прощальной рукой
		И гладит, и треплет по шее крутой.

		«Прощай, мой товарищ, мой верный слуга,
		  Расстаться настало нам время;
		Теперь отдыхай! Уж не ступит нога
		  В твое позлащённое стремя.
		Прощай, утешайся — не помни же зла.
		Вы, отроки-други, возьмите козла,

		Покройте попоной, мохнатым ковром;
		  Да в стойло моё отведите;
		Чешите; кормите отборным зерном;
		  Водою святою поите».
		И отроки тотчас с козлом отошли,
		Моргину ж другого козла подвели.

		         *   *   *
		Крепчайшее пиво, грибы, ветчина —
		  Пирует Моргина дружина…
		Под шлемом он лыс, в бороде седина,
		  Сама борода — в три аршина.
		Они поминают минувшие дни
		И битвы, где вместе рубились они…

		«А где мой товарищ? — прошамкал Моргин, —
		  Где Гэндальф, козёл мой мохнатый?
		Здоров ли? Всё так ли он необорим?
		  Такой ж благородно-рогатый?»
		И внемлет ответу: на холме крутом
		Давно уж почил непробудным он сном.

		Охотник Моргин головою поник
		  И думает: «Что же гаданье?
		Савант, ты безумный и лживый старик!
		  Презреть бы твоё предсказанье!
		Мой Гэндальф носил бы меня сотню лет».
		И хочет козла он увидеть скелет.

		С Моргином все гости к гробнице спешат
		  И камень с надгробья сдвигают,
		А клана глава, отложив свой булат,
		  На череп уж длань возлагает.
		«Прости меня, Гэндальф, прости, старина,
		Послушался я мудреца-пердуна!

		Полжизни прожил я без верных рогов,
		  Копыт и очей, что сверкали,
		Я, может быть, вчетверо больше врагов,
		  Сразить б мог ударами стали!
		Теперь лишь жалею о тех временах…
		А то не савант был, а чёрный монах!

		И вот где таилась погибель моя!
		  Мне смертию кость угрожала!»
		Из мёртвой главы гробовая змея,
		  Шипя, между тем выползала;
		Вкруг шеи в момент обвилась, словно шарф,
		И вскрикнул внезапно ужаленный дварф.

		Ковши круговые, запенясь, шипят
		  На тризне плачевной Моргина;
		Шахтёры, бойцы, кузнецы — все сидят,
		  И чествуют смерть властелина;
		Они поминают минувшие дни
		И битвы, где вместе рубились они.

		         *   *   *		 
		Семь дней, семь ночей пировал целый клан,
		  Как предки ещё возгласили,
		А после, похмелья развеяв туман,
		  Моргина они воскресили.
		И он рассказал, как в Аазде земле
		Семь дней он проездил на сером козле!
		
© Radaghast Kary, 2004–2012